Наш путь длился до полудня, свод небес весь сиял. В полдень на лицо Чагина легла тень.

Я нарочно поотстал немного и с тревогой глядел ему в спину. Он держался в седле очень прямо, но это была какая-то обреченная прямота осанки. Решившись развеять его сумрачные мысли, я снова завел патефон про своих папуасов, полковник кивал и улыбался благодарности ради.

— Впрочем, это верно, — внезапно сказал он и неясно посмотрел на меня. — Не пора ли нам устроить маленький привал, согреть холодеющие члены?

— Мы намеревались успеть засветло… — неуверенно напомнил я.

— Разумеется. Должны успеть, — уверенно сказал Чагин. — Эта местность мне уже знакома.

Он осмотрелся и строго приказал:

— Привал. То бишь англицкий ланч.

Спустя четверть часа разгорелся костерок, мы немного оттаяли и зашмыгали носами. Полковник достал из-за пазухи фляжечку в кожухе, отвинтил крышечку, и подал мне флажку с приказом:

— Ровно один глоток, остальное на худой час.

Из флажечки великолепно ударило в нос, а горло сладостно обожгло прекрасным ромом. Я размазал костяшкой пальца слезы и почувствовал прилив скудного счастья.

Пока я глотал это последнее счастье, на снегу появилось несколько галет, припасенных Чагиным. Полковник заметил, что я посмотрел на них, как на чудо.

— Пир в Валхалле… — усмехнулся он… и заметив, что я опять хлопаю глазами, рассказал про свое сокровенное: — Когда я в отрочестве читал про древнюю Валхаллу, мне почему-то представлялось, что погибшие воины пируют с богами вот так, как мы теперь с вами… Посреди чистых снегов. Костры, вертела — и снега, снега кругом. И небо… вот такое же ясное. Не знаю почему… Наверно, потому что я в детстве зиму любил больше, чем лето… Что там дальше было, помните?

— Где? — Ром счастливо лишил меня всякого понимания.

— В Валхалле, — кивнул полковник. — Потом демоны вырвались из-под земли прямо на небеса… Страшные чудовища… Драконы и псы.